Два соседних государства имеют совершенно разную экономическую структуру

Противоречия, недавно обозначившиеся в отношениях двух государств центрально-азиатского региона — Казахстана (KZ) и Кыргызстана (KG), имеют на самом деле куда более серьезную подоплеку, чем кажется стороннему наблюдателю. Речь идет в первую очередь о системном различии экономик и связанных с этим особенностях политической системы власти.

 

Начнем с того, что эти две страны несопоставимы по своим размерам.  Если по численности населения KZ превышает KG почти в 3 раза, а по площади — в 13 раз, то по  ВВП, основному индикатору экономической активности, это различие превращается в настоящую пропасть.

ВВП KZ превышает ВВП KG в 30 (!) раз. Более того, этот разрыв за годы независимости существенно увеличился. Сразу после распада СССР, в начале 1990-х, ВВП обеих стран различались (в текущих ценах) в 12 раз. Тем не менее, сравнение возможно. Для этого мы использовали статбазу данных World Development Indicators (WDI), собираемую Всемирным банком.

 

Справка

WDI это огромный массив данных, который содержит тысячи разных показателей в динамике. Основное преимущество этой коллекции в том, что она собирается и публикуется по единой для всех стран программе. Это дает возможность сравнительного анализа различных стран. Для нашего анализа мы сделали небольшую, но весьма показательную выборку индикаторов,  которая любопытна сама по себе. Приведенный текст полностью основан на анализе этих данных.

 

 

 

 

Народная торговля vs сырьевые монстры 

Два соседних государства имеют совершенно разную экономическую структуру.

Доля добавленной стоимости, произведенной в агрегированном секторе реальной экономики в КG (включает по классификации создателей базы данных WDI —  аграрную сферу, промышленное производство и торговлю), существенно выше, чем в реальной экономике КZ.

Зато она существенно ниже в индустрии — секторе, в котором доминирует добыча природных ископаемых. Именно этот сектор создает эффект масштаба современной казахстанской экономике, позволяющей позиционировать ее как крупное государство. Важнейшая характеристика сырьевой экономики — предельная концентрация капитала, которая позволяет распределять прибыль от произведенной там добавленной стоимости узкой группе лиц и действовать по любому сценарию.

Двигатель экономики КG – торговля. По своему вкладу в ВВП страны она существенно превышает аналогичный показатель для КZ и примерно соответствует той роли, которую играет в КZ индустрия. По большей части  - это импорт товаров и услуг. По статданным этот импорт направлен на удовлетворение внутреннего спроса страны, так как сальдо текущего счета платежного баланса страны отрицательно.  Но, с учетом реалий КG, можно предположить, что этот импорт уходит затем в другие государства по неформальным каналам.

На это указывает также и динамика платежного баланса. Она четко следует за состоянием экономической конъюнктуры России. Не исключено, что аномально высокий уровень счета личных переводов в страну, говорит не только о количестве и заработках граждан КG за границей (по большей части в РФ), но и о каналах оплаты за импортные поставки, сделанные по неформальным каналам.

Приведенная статистика говорит о «народном характере» рыночной экономики KG, несмотря на ее «серый» характер. В этом смысле КG уже сегодня представляет собой архипелаг «шелкового пути» по аналогии с европейскими портовыми городами-хабами, ставшими форпостами будущей либеральной рыночной экономики и олигархической политической системы. И в этом состоит ее принципиальное отличие от казахстанской, львиная доля которой представляет собой крупные инвестпроекты, работающие на экспортные рынки, не затрагивающие жизнь подавляющего большинства людей.

Интересно оценить динамику прямых иностранных инвестиций в КG. На протяжении первых 10-летий независимости их показатель (в % к ВВП) был ничтожным на фоне крупных цифр, отраженных в статистике КZ. Но в последние годы ситуация радикально поменялась, и теперь высокие значения демонстрирует уже КG.

В абсолютных цифрах эти показатели, безусловно, несопоставимы. Но сам факт преобразования базарно-рыночной модели в инвестиционно-привлекательную в стране, не имеющей большого внутреннего рынка сбыта и удаленной от морских транспортных путей, весьма примечателен.  Не будет большим преувеличением назвать КG настоящим бенефициаром новой архитектуры континентальных торговых маршрутов, продвигаемых в Евразии Китаем

 

Импортные пошлины vs сырьевая рента

Различия в экономической структуре 2-х стран отражаются в структуре доходной части их бюджетов, и они отлично демонстрируют различную природу 2-х государств.

Главный источник госдоходов КG — налоги на товары и услуги. Они обеспечивают более 40% всех налоговых поступлений в бюджет страны.  У КZ этот показатель составляет лишь 18%. Поступления от внешней торговли — вполне предсказуемый драйвер госдоходов КZ, он обеспечивает 19% всех госдоходов.  В КG этот показатель в 3 раза ниже и у него совершенно иное происхождение.

 

Важнейшая статья налоговых поступлений в бюджет КG —  импортная пошлина и прочие сборы на импорт.  Эти поступления обеспечивают 13% от всех налоговых доходов КG. В КZ доля импортной пошлины в общих доходах государства составляет ничтожные 5%. Скорее всего, не потому, что правительство не хочет обложить ввоз товаров в страну, а потому, что не может — импорт играет важнейшую роль в национальной структуре потребления, и любые «подвижки» здесь угрожают социальными последствиями. Именно поэтому эта доля в КZ оставалась стабильной на протяжении всех статнаблюдений, зафиксированных в базе данных за последние два 10-летия (статистики по 1990-м просто нет). Хотя есть и одно весьма странное исключение. В 2011 году доля импортных сборов в общих доходов выросла сразу в разы —  до отметки 16%, но затем быстро снова снизилась до старых отметок.

КZ для пополнения госбюджета использует экспортный канал внешней торговли. Экспортная пошлина составляет почти 25% всех налоговых доходов в стране.  Номенклатура экспорта из КZ состоит почти исключительно из сырьевых товаров. Таким образом, экспортная пошлина является примитивным инструментом изъятия природной ренты за использование национальных природных ископаемых.  Она консолидируется в госбюджете, а затем уже перераспределяется среди разных общественных и политических групп.

Этот механизм оформился в КZ относительно недавно. Еще в 2004 году доля экспортных доходов в структуре госдоходов составляла лишь 1%. Затем следуют несколько лет пробелов данных (явление само по себе примечательное), а в 2010 году доля «экспортных налогов» составила уже 17%. Экспортная «рента», конечно же, существовала во все времена независимого КZ, но до определенного момента она просто не консолидировалась в госбюджете, а распределялась по экономике через каналы кредитной системы. Бюджетная консолидация радикально изменила правила игры и по сути ликвидировала национальную кредитную систему, превратив ее в казначейскую, каковой она была во времена СССР. Структура внешней торговли и ее высокая роль в системе госдоходов КZ серьезно ограничивает возможности этой системы для классических целей макроэкономического регулирования.

КG не знает, что такое экспортная пошлина, а существенная доля доходов от внешней торговли из-за ее транзитной природы не консолидируется в бюджете. Тем не менее, доля налогов в общей структуре госдоходов существенно выше, чем в КZ, что отражает большую ориентацию финансовой системы на экономические транзакции, а не на консолидацию ренты.

 

Человеческий капитал и будущее 2-х стран

Экономическая система КG в большей степени ориентирована на эксплуатацию человеческого капитала и критически зависит от его состояния. Доля зарплаты и прочих выплат работникам составляет 41% от всех расходов экономики. В процентном измерении это почти в 6  раз больше, чем в КZ, где зато выше доля расходов на товары и услуги.

Об уровне квалификации сотрудников косвенно, но вполне красноречиво говорит метрика, фиксирующая долю фирм, владеющую международными сертификатами. В 2002 году казахстанский бизнес опережал по этому показателю коллег из КG, но сейчас соотношение изменилось и  радикально. Теперь доля бизнесов, обладающих международными сертификатами в КG, почти в 2 раза превышает показатель КZ.

У человеческого капитала КG есть одна характеристика, которое в условиях современной экономики оказывается важнейшим конкурентным преимуществом. Практически 40% всего городского населения страны живет в Бишкеке. По сути, страна представляет собой один мегаполис, окруженный территориями, завязанными на его экономику.

На первый взгляд эта структура выглядит неоптимальной. Тем не менее, именно таким представляют себе будущее цивилизации современные специалисты по урбанистике, которые окончательно и бесповоротно похоронили утопию об исходе из городов и наступлении эпохи «глобальной деревни», захватившую умы социологов во времена кризиса мегаполисов.

 

Энергетика вперемешку с геополитикой

Вода — главный актив КG. Прежде всего, как источник энергии. На долю ГЭС приходится более 90% всей производимой в стране электроэнергии.

Энергонезависимость  - это существенное конкурентное преимущество КG в современной ситуации, когда доступ к энергоресурсам превратился в рабочий инструмент торговой и политической дипломатии.  Более того, гидроэнергетика позволяет стране стать нетто-экспортером электроэнергии. Но, пока это только потенциальная возможность. Любое самостоятельное решение об использовании гидроресурсов может привести к конфликтам с соседями,  склонными считать эти ресурсы общим достоянием региона. Таким образом, владение важнейшим ресурсом превратилось для КG из потенциального актива и инструмента влияния во вполне реальную проблему.

Помимо геополитических рисков, развитие гидроэнергетики в стране сдерживается неясными инвестиционными перспективами. Тариф на электроэнергию является объектом политического торга в стране, ставкой в котором может стать потеря власти. Наличие широкого спектра политических сил в стране делает этот торг более интенсивным, а тарифы на электроэнергию —  одними из самых низких в регионе. Даже после недавнего повышения, они в 2-4 раза выше  казахстанских (которые, в свою очередь, существенно ниже российских).

Ситуация усугубляется масштабными потерями электроэнергии в национальных сетях страны. Обычно эти потери объясняются плохим обслуживанием сетевого хозяйства, но не исключены и другие факторы (скорее всего речь идет о практике самостоятельного подключения, как личных хозяйств, так и бизнеса). Об этом говорит и динамика потерь. С 16% в начале 1990-х потери в сетях поднялись к началу 2000-х до 37%, а затем   опустились  до нынешних 24%.

Стратегическая дилемма энергетики КG, таким образом, состоит в наличии возможностей, но отсутствии практически реализуемой инициативы. Факторы внутриполитической и геополитической конъюнктуры превалируют над инвестиционным интересом. Именно поэтому провалились анонсированные в 2012 году российские проекты по строительству нескольких ГЭС. А сейчас российские официальные представители обещают взыскать понесенные уже российскими компаниями издержки в судебном порядке.

До недавнего времени региональная структура электросетей, созданная в советские времена, не позволяла КG создать замкнутую национальную систему электроснабжения. Поставки в северные регионы в обязательном порядке проходили через сети КZ. В 2015 году благодаря новой ЛЭП КG сумел решить вопросы энергоснабжения северной части страны.  В результате, несмотря на общую проблему дефицита электроэнергии, страна решила отказаться от закупок электроэнергии в КZ, так и не договорившись о ценах.

Теперь КG планирует закупать электроэнергию в Таджикистане, который, как известно, располагает самым мощным в регионе комплексом гидроэнергетики. Это неизбежно приведет к формированию регионального блока государств, ориентированного на использование гидроэлектроэнергии, который будет противостоять странам, заинтересованным в использовании региональных запасов воды в интересах сельского хозяйства.

Позиция КZ особая. Более 70% всей производимой электроэнергии в стране обеспечивает сжигание угля.  Эта структура сформировалась в советские времена и за 10-летия независимости  не претерпела серьезных изменений. Более того, она имеет неограниченные возможности для роста. При условии, конечно, что эту электроэнергию будут покупать соседи  по устраивающим KZ тарифам.

Любые региональные инвестпроекты в гидроэнергетике бьют по угольной генерации КZ, превращая его в антагониста любых подобных инициатив.  Таким образом, перспективы коллективной системы, необходимой для решения проблемы воды и энергии в регионе выглядят пока весьма туманно. Как и перспективы сотрудничества КZ и КG.

 

Источник: kz.expert

 

0 отзывов

Другие материалы из категории «Экономика и бизнес»

Анонсы / Экономика и бизнес

00